корабль ШТАНДАРТ. Мой эксперимент над мечтой)

ru.wikipedia.org/wiki/Штандарт_(фрегат,_1703)

Маршрут: 4 июня Котка, Финляндия – Как подует ветер
Зачем там я: драить палубу, лазать на мачту ( с искренней боязнью высоты), учиться вязать узлы и стоять вахты. А еще за штурвал подержаться, если повезет.
Что особенного в корабле(для скептиков): он деревянный и он парусный. Т.е. никаких атомных торпед под ватерлинией, никаких колес с белками в трюме.
Зачем я это делаю: испытать мечту на прочность. Часто ли нам выпадает такая возможность?
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:16 

Объявление

В связи с дифицитом времени и интеренета. а так же - с отсутствием коментариев здесь, на дайрях дневник временно забрасывается. всем следовать на адрес ливджорнола. Редко и по многу, но записи там будут появляться. ЖЖ открыт.

20:51 

Прямо по борту - враг!

Ох, настоящее веселье только начинается. Это стало понятно после фразы Антон Леонидовича «Реагировать только на мои команды. Все остальное, что буду орать – к вам не относится».
Внести историческую справедливость и дать залп по Соландету . Задача не плохая. Пороха на 12 зарядов и на каждого комплект исторической формы: коричневые бриджи, белая рубашка и матросская бескозырка. Последнюю я отправила в небытие. Алая бандана была повязана для завершения образа, но превращение в пирата произошло быстро и непредвиденно. На борт поднимаются зрители: военные в красных мундирах с мушкетами в руках и чопорные старушки в шерстяных юбках. Все чинно и благородно. Штандрат отшвартовывается и идет в бой.
Задача пушечных команд – быстрее перезарядить пушки и произвести выстрел. Заряд – бумажный цилиндр обмотанный скотчем. Внутри порох. Шомполом с силой забиваем в ствол. Туда же заталкиваем пыж- комок старых, оборванных веревок. Пыж играет роль ядра. И при правильном приложении способен пробить борт железного корабля. Для этого стреляем в воду, выставляя пушку немного под углом.
Под дождем фитильное отверстие прикрывается тряпкой, а в к моменту выстрела прочищаем дырку, засыпаем порох и подносим запал. Выстрел и тут же снова суем затейливые инструменты в горячее грязное горло железного орудия. Проверить, не осталось ли чего в самом стволе.
Легко, особенно в перечислении на инструктаже. Дальше начинается битва. Все что видишь – только снаряды в твоих руках, извивающиеся в пальцах пыжи и редкие вспышки чужих лиц. Остальное – снопы искр и отдающие по зубам взрывы. Босые ноги поскальзываются на мокрой палубе. Пушку откатить, зарядить, установить. И все по новой. Пальцы не успевают ухватиться, а уже разрываются мышцы в едином рывке назад. Крики, беготня, взрывы. Ты не успеваешь оглянуться не только на гостей, собравшихся на юте и палящих из своих мушкетов в воздух. Ты и борта вражеского корабля не видишь. И даже слабо представляешь, где стреляли. Главная задача – во время принести, зарядить, откатить.
Антон Леонидович разорался так, что его не то что врагу, в соседней области слышно. Он грозиться вырвать нам ноги, грозит и ругается, припоминает давешние победы и поджигает фитили. А ему в ответ раздается рычание и восторженные выкрики матросов. Врагу угрожают, не забывая перезаряжать. И конечно же лозунги звучат будто тосты. Мы по ним даже за Сталина стреляли!
Дым, запах пороха, руки в грязных разводах. А ты пьян эйфорией, боем, истеричностью отработанных движений. Ты влюблен в командира, ловишь движение, малейший знак. Неумело, сбивая пальцы, бежишь вперед выполнять, начинать, толкать, тянуть, только бы прикоснуться к этой маленькой огненной истории.
Последний заряд. Прощальный залп обессиленному и вымотанному иностранному кораблю и гордое, надменное возвращение в объятья встречающей толпы. Каждый чувствует себя героем минимум трех войн одновременно. Вот и я, кстати, расхрабрилась. Опьяненная криками и успехом, схватилась за любимый швартовый и не добросила до причала. С небес на землю опускает.
Между прочим, вражеский корабль стрелял из одной маленькой пушки. И перезаряжал быстрее. И даже отшвартовываться ради перестрелки с нами не счел нужным.
Но на пирсе нас встречали. Криками и ликованием. Кричали от страха и восторга маленькие дети. А взрослые тоже кричали. Но делали вид, что это они так, ради детского веселья.
Причалили. Опустили трап. Чинно сошли погостившие у нас бортовые бабушки. Все в пуговичках и исторической реконструкции. Бодро повыходили военные, у которых тоже закончились патроны вести по своему кораблю пальбу. Успела прицепиться к одному – дал подержать мушкет, пистолет и саблю. По очереди, разумеется. Другой предлагал пари – простоять час держа на вытянутой руке ружье. Фыркнула, сообщила что не слабо, только работа на трапе, сами понимаете, нет столько времени.
Гости ушли, пушки откатили к бортам, пушпорты принайтовали. Потихоньку азарт и адреналин улеглись, и люди снова приступили к прямым обязанностям.
А я еще час танцевала на мокрой мостовой у трапа, улыбалась гостям и разрешала с собой фотографироваться. Говорили, я похожа на Рони – дочь разбойника. И не смотря на промашку, хотелось совершать подвиги и заниматься бесконечным героизмом. Но потом меня сменили на ужин. Я одела тапочки, сняла бандану и мечтать прекратила.

20:50 

Босиком по теплому асфальту, разбрызгивая пятками лужи, в которых отражаются мачты. В Кристиансанде попрежнему дожди, а моя тельнашка пропиталась сыростью местной погоды. Иду под дождем и чувствую, как стекают с волос крупные капли. А вокруг возвышаются как облака - корабли. И на каждом – мачты с парусами.
Ощущение полета. Хочется развиваться на ветру вместе с флагами. Или хотя бы побежать так, что бы наполнились и расправились за спиной крылья. Не сразу понимаешь, от чего так прохладно и чисто внутри. Ведь паутина чужого такелажа давно смешалась с небом и стала частью пейзажа.
А легко именно потому, что мне давно хотелось увидеть эти корабли. Былые огромные чайки, все как один расцвеченные пятнышками государственных флагов. Впитываются в брюки нагретые асфальтом лужи, а я улыбаюсь проходим: туристам и морякам. Ведь им то наверняка понятно это сумасшествие.
И вдруг среди огромных пароходов и белоснежных яхт – маленькие мачты Штандарта. Желто-зеленые борта, по-домашнему прибранные паруса, темное дерево на планшерях. И нежность вдруг разрывает сердце. Так, что становится трудно дышать. Разве можно влюбиться в корабль? Ведь их здесь – десятки. Выбери любой другой, поднимись на борт, примерь на себя его каюты. А вот не приходит в голову. Потому и ускоряешь шаг. Объяснять это будет лишним. Просто спешишь взойти на трап, пробежаться по кубарям и палубе, проверить, не случилось ли чего в твое отсутствие.

15:02 

Технологии....

А еще на корабле у нас снимают 3D кино. Презентационный ролик, что бы после демонстрации выпросить денег на большой полнометражный фильм. Будем надеятся, что большие босы согласятся и ребята вернуться в следующем году.

А пока к нам приехала группа из четырех человек, заняли наши коечки и теперь я сплю в кают-компании, а куча народа ютится в штурманской. Вещи ставить негде.

Зато у киношников есть удивительно модная техника, они разрешают нам пользоваться своими микрофонами, предлагают своего осветителя и вообще очень общительны и дружелюбны. Собираюсь со своим птичьим английским выспросить у них об устройстве монитора и всяких разных приспособлений. О работе три-де кино в общих чертах в курсе, а вот глубоко расспросить боюсь, знания технических терминов не хватит. У них они по английски тоже минимальные)

14:59 

Крю-парад о слова Crew

Ходили на Крю-парад. Долгое время считала, то парад пишется через хрю, в честь бесплатной выпивки. Оказалось, что нет. Crew – команда. Соответственно –парад команд. А вечером всегда следует крю-пати. Объяснять не требуется. Хотя выпивка там и правда бесплатная.
Крю-парад оказался безумным. Команды разукрашенные, разодетые, облепленные газетами или обвешанные ложками для шума валяли дурака, орали, стучали и всевозможно шумели. Кто-то изображал тигров, кто-то –китайского дракона, а кто-то –свой корабль. Улыбки, эпилипсиеские прыжки, шизофрениные поступки… И мы, серьезные и в форме. Особенно выделялись.
Парад проходил через весь город. Все мирные жители маленького Кристиансанда высыпали на улицы, что бы поглазеть на это буйство веселья и самопала. Маленькие дети визжали от счастья, хватая наших девчонок за руки как настоящих звезд, старики фотографировали, и живой коридор тянулся аж до самой пристани.
Мы шумели относительно тихо. Даже как-то обидно стало. То ли команда не выспалась, то ли надоели ей эти парады. И лишь вечный энерджайзер Христофор со своим голландским другом Флоришем носились, размахивая флагами. Да еще зажигали барабанщик и трубач нашего импровизированного отряда, задавая безумно заводной ритм.
Я, как водится, беситься очень хотела, но от недостаточности опыта одна заниматься этим не стала. Немного поорала, отобрала у французского волонтера флаг и гордо размахивала им в тылу нашей диверсионной группы. Капитан наш шел впереди, как истинный флагман: изобразил на лице благородную усталость и делал вид, что нас не знает.
Во время шествия попали под дождь. Но даже не заметили происшествия. Потому что уж много колоритных личностей было вокруг. Негры в шотландках, арабы, китайцы, наши русские моряки в бескозырках, английские пираты или клан детей барабанщиков. Времени не было на фотографии. Хотя и побеситься толком не получилось.
Крю-пати началось как обычно с бесплатной еды. Было мясо, мясо, мясо, и немного креветок. А то, что все холодное – лично мне аппетит не испортило. В прелестной бухте на берегу поставили сцену, столы, пуфики для отдыха. Выделили даже место для игры в футбол, пинпонг и теннис.
Мы побродили босиком по скользкой траве, посмотрели как несчастные авантюристы падают в надувных водных шарах, подергались под музыку хип-хопа. Правда, больше за компанию.
Если лежать на земле и глядеть в небо, чувствуешь басы, которые отдаются где-то в груди и сердце пытается стучать в ломаном ритме. А в нескольких метрах от сцены плещется море, укрытое в скалистых рукавах норвежских скал. Облака разрываются и туманом летят мимо танцующие молодежи. А в это время в толпе юные морячки кадрят девчонок под серьезными взглядами офицеров охраны.
Энергия переполняла, и я умудрилась найти себе компанию на футбол. Выглядело как: Боцман против Капитана и мечущийся по полю Воробей. Счет к тому времени, как нам играть надоело, пошел 2:1. И то, тот несчастный гол я забила Владимиру случайно.
Не могу долго заниматься одним делом. Поэтому футбол я бросила и пошла бродить среди отдыхающих. Там была найдена братом Михуилом, который сообщил, что следует идти на вахту.
По дороге к родному короблю во дворе норвежского дома нами был найден катер, собранный чуть ли не из пенопласта. Табличка гласила, что эта уникальная разработка создана с целью проникновения в бермудский треугольник для связи с инопланетянами. Под самим катером, между двумя воздушными подушками стояла покрытая пылью электрическая пианола. Судя по виду катера – инопланетяне посещали Кристиансанд значительно раньше. Или строителей был хороший план.
Ходили слухи, то после нашего наилась пенная вееринка. Огромная пушка стреляла пеной, а люди под продувным ветром ходили мокрые и липкие. Совсем не жалею, что пропустила.

14:58 

День инопланетян

Ходили на никелевый завод на экскурсию. Местные работники в касках и ядовито желтых безрукавках оккупировали наш Штандарт и жуют на палубе бутерброды. Мы сделали ответный шаг и проникли к ним на производство.
Сперва нас снарядили как на борьбу с пришельцами: выдали жилетку, каску с очками, обувь начиная от 40го размера и маски. На случай «если вдруг просочится газ». Не хватало только лазерного бластера и космические границы родины смогли бы спать спокойно.
Завод находился тут же, на пристани, органично вдаваясь в скалу и хорошенько заминированный проживающими здесь чайками. Просмотр открыли с верхних этажей, где открывался вид на зал с гигантским миксером. Кроме миксера везде торчали проводочки и металлическая арматура, но кажется, нагрузку она несла чисто эстетическую. В этом зале сырой продукт перемалывали и смешивали. С кем и зачем – не расслышала.
Второй зал напоминал огород и бассейн одновременно. По домашнему пахло хлоркой, а вокруг торчали железные грядки. От грядок отходили белесые кишки трубок, по которым бежала зеленая слизь. Короче, вот оно логово пришельцев-захватчиков.
На поверхности грядок плавали белые шарики пенопласта, смысл которых не дать испариться кислоте. В эту жижу опускают огромные металлические соты, вокруг выступов которых и нарастают кусочки никеля. Получаются маленькие блестящие кексики.
В другом зале производят медь. Тут порядок практический тот же. Только в варево опускают уже титановую пластину и на нее ложится слоем медь. Потом золотистые листы не толще бумаги снимают с основы и уже на них наращивают следующие слои.
Последним взору нашему представили кобольд. Уже разрубленный, на конвейере. Говорят, очень дорогой. Мы все не смутились и все равно взяли по кусочку на сувениры. Кстати, 10 кг. Никеля стоят около 10 тысяч рублей.
Так что экскурсия была очень поучительная. Жаль, из-за гудения и лязганий механизмов половину пояснений я прослушала. Зато романы о космическом вторжении теперь мне по плечу. Что-то тянет меня сегодня на борьбу с пришельцами.

14:56 

Приезд

Вот ведь, когда стремишься к мечте – преград не существует. И любая трудность кажется легкой, потому что за спиной вырастают крылья. Из Пальмы в Амстердам, из Амстердама в Копенгаген, из Копенгагена в Кристиансанд, и вот я в Норвегии. И даже если ушел последний автобус, можно, к примеру, познакомиться с воротилами рыбного бизнеса. И они обязательно подвезут тебя до порта.
А в порту гуляние, концерт, и ты пробираешься с двумя чемоданами мимо временной сцены, через толпу зрителей, и ловишь глазами знакомые мачты. Почти бежишь и вот он, твой корабль. Стоит и ждет тебя у причала. И пусть на нем другие, незнакомые тебе люди. Пусть они что-то празднуют, поют, смеются и, кажется, что даже на сон на этой палубе нет уже места. Но тебе рады те, с кем ты знаком. Тебе рады даже те, с кем еще предстоит познакомиться. И ты понимаешь, что не зря. Все было не зря.
А в Кристиансанде дождь. Вон, по пристани бегут какие-то норвежские спортсмены, совершая утренний моцион. Владимир, капитан наставник, нашел камеру, и теперь мы снимаем фильм по тому черновому сценарию, который я выслала пару дней назад. Говорят, его читали всей командой, говорят, нашли много опечаток, не всем довольны и вообще устали от съемок. Ну, следовало ожидать. Съемки это вообще дело такое: тебе даже в рот камеру засунут, если для фильма польза. И пусть ты будешь самым последним негодяем, но зато хорошим журналистом.
А фильм пока собирается потихоньку. Есть много красивых планов, но пока нет ощущения целостности. Посмотрим. Мне предстоит расшифровать 4 часа съемок, да и снять желательно столько же– и все это за три дня. Монтировать тоже начинать надо здесь. Короче – арбайтен, арбайтен, арбайтен. Только бы, наконец разобраться со планом фильма. И еще у нас нет микрофона. Будем выкручиваться. Дело-то житейское.

14:55 

Записки в аэропорту

Почему в путевых заметках никто не пишет об иллюминаторах? О том, как слепит сквозь них белизна, и как появляются снежинки на стекле рядом с дырочкой у самого края. Как проносится в них мозаика полей и лесов, похожая на коллаж детсадовца, впервые воспользовавшегося клеем и ножницами. Как не верится в города, где дома обозначены лишь точками, а самые огромные здания напоминают загогулины и геометрические фигуры. Как свешивается с белесого куска пара радуга, и как растягивает и сужает пространство море, возникшее на горизонте. Как вспыхивают под крылом белые точки волн, и черным туманом преследует проходящий дождь. И как невидно через эти иллюминаторы людей. Города кажутся пустыми, и человеческая незначительность накатывает как волна невесомости. Она скапливается где-то в животе и с каждым поворотом крыла шевелится между ребер. И только когда шасси металлического гиганта толчком поцелуют посадочную полосу, это свербящее чувство пустоты уходит. Разве что это иллюзия?
Почему в путевых заметках никто не пишет про аэропорты? Какие они пустынные и огромные, как коридоры космических станций. Какие одинаковые встречаются в них пассажиры, и какие разные путешествуют там дети. Какие плюшевые игрушки выглядывают из чемоданов, папиных пальцев, детских объятий или портфелей студентов. О том, какие разные эти аэропорты. В Берлинском аэропорту на стенах висят фотографии, а в Амстердаме – продают тюльпаны. На Майорке есть памятник толстой лежащей голышом женщине, а в Копенгагене растут в кадках настоящие деревья и трещины на белых стенах замазаны мокрой штукатуркой. О том, какие бывают серьезные пилоты, как улыбаются стюардессы и как осознают собственную важность работники, к которым случайно обратился с вопросом зазевавшийся турист.
Почему в путевых заметках никто не пишет об этом? Наверное, затем, что бы я увидела это сама.

14:53 

Забавное происшествие

Пересадка в Амстердаме. Прохожу с приземления на посадку. Пункт досмотра. По привычке достаю из сумочки ноутбук, вкладываю мелочь. Сумки движутся по прозрачной кишке багажа, как вдруг мою красненькую ручную кладь снимают с ленты. Снимают, ставят возле персонала и не отдают. Ну я, конечно, начинаю активно суетиться. На всякий случай изображаю на лице полную наивность, попутно вспоминая, что же такого запрещенного везу на этот раз. А персонал на мои подпрыгивания не реагирует, совещается и испуганно косится на безобидную сумку.
Наконец меня замечают. Несут ко мне драгоценный багаж, но в руки демонстративно не дают.
- Могу я посмотреть? - выдает таможня.
Я уже почти на измене. А что будет, если скажу нельзя?! Но я соглашаюсь. Сотрудник лезет своими грязными руками в чрево моей сумки, словно совершая вскрытие. Я пытаюсь засунуться туда же и показать ему все сама. Ну. не желаю я, что бы кто-то лапал мои очки и личные вещи! Но мужик отбивается, хватает меня за руки - видимо чего-то боится.
На свет выходят журналы, книжка, расческа, ручки, блокнот и прочая мелочевка. Получаю брезгливый тычок в упакованное вышивание и вопрос «What is it?». Как могу, рассказываю жестами и мимикой. Мужик попадается не догадливый, смотрит недоуменно, варианты предлагает дешевые. В итоге махаю рукой и говорю, что раз уж роетесь, так посмотрите сами. Смотрит. Особого восторга не испытывает. Роется дальше.
И тут, вдруг, покопавшись пару минут, сотрудник аэропорта начинает смеяться. Смеется, жестами подзывает коллег от экрана, что-то бормочет и тыкает пальцами в мои вещи. Я пытаюсь заглянуть ему под руку, а он все смеется и смеется. Наконец, на свет извлекается целлофановый пакет, доверху набитый камнями. Ну и что? Это, между прочим, сувениры с Майорки! А мужик вытирает слезы и извиняется. Меня отпускают с миром и даже предлагают уложить все выпотрошенное обратно. Ясное дело – отказываюсь.
Вот скажите, а что они подумали, там могло быть?

02:57 

Крайний день на Майорке

Крайний день на Майорке был отмечен двумя событиями – походом на пляж и посещением рыбного рынка.

узнать подробности

04:37 

Оживший город

Удивительное наблюдение. Сегодня списывалась со своим хорошим другом, и он сказал, что имя Эсси очень созвучно с районами Берлина. Жителей восточного Берлина называют осси (Ост – восток), а жителей западного весси (вест – запад). И что, мол, это очень характерно для Берлина – легкие многонациональные знакомства.
Вот теперь боюсь предположить: а вдруг экскурсию мне проводил сам город, обернувшись этакой девчушкой в желтой непромокайке?))) Такой же яркий, немного одинокий, мечтающий о путешествиях. Я вот верю, что такое вполне возможно. И даже встречается на каждом шагу)
Кстати именно в Берлине я поняла: случайным людям очень хочется рассказывать сказки. Не боясь показаться странной, говорить им о судьбе вон того велосипеда (он, наверное, потерял хозяина), о характере столика в кафе, о заколдованных мальчишках, превращенных в воробьев, или убеждать людей, что умеешь зажигать светофоры. Но пока вот не могу. Все кажется - не поймут меня люди. А не понимание и неверие чудеса убивает.

04:26 

Выполнение культурной программы.

На прошедшее утро было намечено посещение музеев. Сопровождать меня вызвался Андрей. Удивительный человек: в дороге мы обсудили проблемы российской медицины, эмиграцию, французский легион, скромность российских гениев, знаки зодиака и, конечно, же книги. А в промежутках между спорами он выдавал исторические факты о городе, которые, увы, я запомнила далеко не все. Но вернемся к нашим музеям.

Музей Дали: Пустовато как-то. Точнее не как-то, а совсем пусто. Пара вычурных скульптур при входе, пара картин на первом этаже, коллекция кукол изображающих местные нравы, а на верху – кабинет и арфа. То ли все мои знакомые побывали в другом музее, то ли к моему приезду он сильно изменился. Кстати, когда мы уходили, какая-то машина с краном перетягивала себе в кузов мраморные шедевры. Видимо туда же делись остальные экспонаты. А вот парочка одиноких работ Дали, все таки выставленная для обозрения, мне очень понравились. Не могу объяснить, чем. Наверное, простотой и многогранностью. Или тем, что как только узнаешь название, открывается весь смысл этого нагромождения предметов и штрихов. И так все сразу ясно, что ты недоумеваешь, почему прежде терялся в догадках.

Музей современного искусства: не пошли. Смотреть на современное искусство за 5 евро я не согласна. К тому же я этот абстракционизм не понимаю. Зато мы постояли на остатках крепостной стены. Тоже плюс.

Аль Мудайни: настоящий замок. Пусть и музей. Одна половина его отдана военным, потому при входе нас обыскивали. Зато потом мы вдоволь налюбовались на гобелены, пустые залы, королевские стулья и даже турецкие бани. Интересно смотреть на то, что представлял и описывал в некоторых своих историях. Так сказать, сравнить размеры, трогать и прицениваться.
В течение экскурсии пришла мне парочка идей по развитию туризма на Майорке. Андрей тут же пообещал их запатентовать и получить за это много денег. Оказывается здесь к такого рода вещам правительство относится с огромным энтузиазмом.

Кафедраль: кафедраль как кафедраль. Но уж больно красив и величествен. Удивительные разноцветные витражи и фигуры святых в темных нишах. Вентиляторы в проходах и ряды деревянных скамей для молитвы. Правда вела я себя как типичный турист – щелкала фотоаппаратом, пока местные жители обогащались духовно.

Касса Сольерик – таже же музей современной живописи. Какой-то художник рисует картины в стиле Дали и выставляет эти яркие пятна на всеобщее обозрение. Ну, ничего особенного, я вам скажу. Голые женщины везде голые женщины, а пятна краски это конечно красиво, но уж больно по-детски. Чем отличается ребенок от такого импрессиониста? Тем, что ребенку недоступны огромные холсты и он не считает себя художником.

04:03 

Ночной показ

1976г. Этот фильм получил Оскар, как лучший иностранный фильм. Картина была удостоена многих наград, а книги Владимира Арсеньева, по мотивам которых был написан сценарий, рассказывали о жизни реально существовавшего тайожного охотника.
Сегодня «Дерсу Узалу» показывали на Майорке. Огромный экран установили напротив католического костела, а люди приносили стулья и садились прямо на набережной.
О чем заставляет задуматься этот фильм – говорить нет смысла. Философские рассуждения у каждого свои. Мне бы хотелось поделиться совсем другим.
Представьте: на экране поздняя осень. Такие родные леса, сухие листья, первый снег, тонкий лед на лужах, пронзительный ветер и влажный от дождей мох. А стоит чуть-чуть отвлечься – и ты видишь желтую луну размером с монету, вычурные шпили кафедраля, в воздухе пахнет рыбой и морем, где-то в темноте теряются средневековые башни музея Аль Мудайна. И кажется, вот оно все, реальное, ты на Майорке… А не верится. Теряешься и грезишь, будто на экране именно то, живое. А вокруг открытка, иллюзия, миф.
Но местное население от просмотра получило мало удовольствия. Во-первых, нужно понимать русскую культуру. Созерцательность и плавность, философию и тайожную мудрость. Ну и, во-вторых, титры. Фильм шел на языке оригинала с субтитрами на испанском. Даже я понимала, что в некоторых местах крик Дерсу «нет» переводится как «Да». А ребята и того больше – замечали где косулю называли овцой, где меняли смысл предложения и коверкали значения слов. К тому же титры было плохо видно. Наверное, поэтому аплодисментов в конце просмотра не было.

p.s.
Может быть, фильм этот будет понятен не каждому. Мальчишки шутили над отношениями капитана и Дерсу, потом откровенно спали. А вот Саше понравилось. Причем видно было насколько. И от этого уважать ее мне хочется еще больше.

22:56 

Сижу на кухне с рыжими занавесками и желтыми стенами. Трескаю чужую шоколадную пасту. Рядом, в гостиной, хозяйка квартиры по-испански доказывает местным жителям, сколько они ей должны. Судя по звукам, сумму собирают мелочью и попутно пересчитывают столовые приборы. И из-за этого меня сегодня раньше забрали с пляжа.квартира

03:33 

Техническое

не забудте ответить на вопрос по фото в прошлом посте.

Вопрос: Убирать ли записи под кат?
1. нет, они мне не мешают  2  (66.67%)
2. да  0  (0%)
3. да, я все равно их не читаю и они грузят френд-ленту  0  (0%)
4. аффтар, пиши короче!  1  (33.33%)
Всего: 3
03:27 

Город, потерянный в горах.

Наверное, если бы провести зиму со своим любовником я бы тоже захотела в Вальдемосе. Ведь чем я хуже Жорж Санд? Именно здесь встречалась она с Шопеном, когда тот поправлял здоровье в картезианском монастыре. Об этом кричат сувениры, разбросанные среди белых одежд по моде Ибицы, об этом шепчут плакаты с именем Шопена, развешанные на каждом перекрестке, об этом вам расскажут по секрету в любой экскурсии по Майорке, которая включена во все основные маршруты. А вот что бы так трещали о моей личной жизни – я бы не хотела.
Вальдемоса – городок на Майорке, который притаился в горах и единственный его недостаток – отсутствие моря. А так – голубые и изумрудные горы, ступеньки садов и ветер, который не назвал мне своего имени. Ведь у каждого ветра есть имя. Но я не говорю по-испански, а он был настолько ветреным, что оставил лишь легкое опьянение и свободу.
Сейчас в Вальдемосе праздник. Чествуют святую города – Каталину Томас. Ее черно-белые портреты, как листовки с лозунгом «разыскивается», расклеены по стенам домов и балконам. Вообще, никуда не деется от святых Екатерин!
Сам город восхищает пустынными узкими улочками. Они вьются как змеи: хаотично, но целенаправленно. Хочется постучаться в каждую деревянную дверь в стене и заглянуть в каждое невысокое окно без стекол. А еще поинтересоваться, кто же так старательно украшал здесь здания: в каждую стену на мокрую кладку по детски наивно натыканы булыжники.
Здесь много цветов. Особенно много их в горшках, развешанных по стенам домов, балконам и просто стоящих возле лестниц и порогов. А если попробовать подняться в горы, то под ногами будет путаться только сухая трава и дикие колючки. Ну, может еще местные ящерицы – достопримечательность, гордость и символ. Правда, мне они не встретились.
Еще удивительно хорош монастырь. Тот самый, где останавливался Шопен и тот самый, где Жорж Санд написала свой роман «Зима на Майорке». Последний, кстати продается здесь всюду на любых языках, включая русский. (8 евро, куплю лучше дома)
В монастыре прекрасные широкие коридоры с арками, где пахнет прохладой, подвалами и цветами из сада. Ходить и слушать гулкое эхо своих шагов, думать о жизни и созерцать движение времени можно здесь бесконечно. Чем видимо и занимались монахи. Туристам же предлагают полюбоваться на реконструкцию аптеки, проникнутся видом разваливающихся фолиантов библиотеки (руками не трогать, но почему нет специальных условий для хранения!) и, конечно же, оценить прелесть покоев Шопена и Санд. Там собрано все, что удалось забыть двум знаменитостям на Майорке, начиная с пианино заканчивая картонными куколками, нарисованные сыном писательницы. Еще там много посмертных масок композитора. И вообще, судя по тому, как страшна изображающая Санд огромная кукла для шествий, сдается мне, любовницу музыканта здесь не любят.
Если не касаться сплетен и баек, любой желающий может оценить аскетичность уже монахов-отшельников, отбывавших здесь свои покаянные дни. Философы в рясах часто давали обет молчания, но сдается мне, в таких местах всегда тянет на задумчивость и молчаливость. Представьте себе кельи размером с хорошую гостиную. Да не одну, а две смежных. В одной – постель и прочие личные апартаменты, в другой что-то вроде приемной. И каждая из этих келий имеет выход в сад. Сад разбит прямо на балконе: кактусы, цветы, виноград, апельсиновые деревья и фонтан с золотыми рыбками только минимальный набор. Еще не забыть про волшебный вид на город и горы, что открывается с каждого балкона. Эх, пойти, что ли в картезианские монахи?
Небольшое собрание каракулей современного искусства меня не вдохновило, а вот исполнение в соборе классической музыки на рояле- обогатило духовно. Если бы только я не клевала так активно носом, не вздрагивала и не сводила глаза в кучку. Нет, я очень люблю классическую музыку. А это – привычка тех сложных лет, когда я училась в музыкальной школе.
Кульминацией прогулки стал подвальный кабачок, где предлагали местное национальное блюдо из сырого мяса, козий сыр, горькие оливки и бокал местного выдержанного вина. Мы тут же прониклись атмосферой вечной сиесты и, сидя за винной бочкой в полутьме погреба рассказывали друг другу о чем-то сокровенном и хихикали над местными нравами.
Вальдемоса- это город в котором нужно писать мемуары, лентяйничать на сонных улочках и влюбляться в ветер. Не надолго. Что бы ему не наскучить. И, конечно же, скрываясь от жары в прохладе монастырских коридоров, представлять себя то Жорж Санд, то Шопеном и любить, любить жизнь. А как же можно иначе?

p.s. А если о простом, о житейском… На пляже сегодня был дождь и в воде было теплее, чем на суше. Пару раз в нескольких метрах от плывущей меня выпрыгивали в воздух полуметровые рыбы, и рассуждения моей спутницы о том, что это они от страха, заставляли нервно задумываться об акулах.
Потом был заход в магазин и на почту. Итог:
открытка 25 c.
Марка- 65с.
Сосиски 1, 25 евро
6 яиц – 1 евро.
И это не считая трат на автобус – в среднем по 1,5 евро и входа в музей 8,5 евро. Деньги утекают, как вода, но культуры и кушать хочется постоянно.
День закончился просмотром «Убить Дракона». Смотрели с моей подругой Сашей, которая меня сюда и пригласила. Фильм оценили. Теперь вот заперлись по комнатам, будем много думать. Про то, что убить дракона надо прежде всего в себе. И вы посмотрите. Только это разговор совсем о других материях. И мы к нему еще вернемся.

Вопрос: Вставлять ли фотографии в отчет?
1. да  2  (50%)
2. да, но возможно на другом ресурсе  0  (0%)
3. нет, мне все понятно из текста  0  (0%)
4. текст - убрать, фото - выложить.  2  (50%)
Всего: 4
03:57 

Первый день на Майорке

Майорка – город пляжей, лени и королей. Говорят, лениться на местные пляжи приезжало много знаменитостей: Шопен, Жорж Санд, Хемингуэй. И даже сам король.
Запомнить надо одно – никогда не приезжайте смотреть Майорку в воскресенье. Из-за вечной воскресной фиесты меня подразнили закрытыми дверьми следующие достопримечательности: *музей Дали
* музей современного искусства
*музей кукол
*военный музей
*магазин по продаже марихуаны
* магазин черной магии
*главный кафедральный собор
*приход православной миссии
*магазин пазлов
*выставка «культурный взгляд на женщину».
Хорошо, хоть китайский ресторанчик, в котором мы решили позавтракать – оказался открыт. И то, сделать это он соизволил только после 12. Интересно, что выбор блюд был здесь не велик, но панированные криветки, три вида суши, пять видов ролов, бычьи глаза, лапша и смесь из фруктов путешествовали мимо нас на конвеере. Здесь, сидя за столом, снимаешь себе понравившееся блюдо сколько угодно раз. Платить приходится только за выход из ресторана
А еще в Майорке много памятников. Как реальным историческим персонажам, так и современным. Памятник самоубийцы, памятник туристу, памятник перевернутому дому.... А чаще всего памятники здесь ставят геометрическим фигурам и ломаным линиям.
Иногда на Майорку приезжает сам король. Гуляет без охраны по городу, а люди его не узнают. И если он куда-то заходит отведать, к примеру , мороженное, потом это место и этот сорт мороженного становятся чрезвычайно дорогими. Еще бы, здесь был король.
Но конечно, главное на Майорке - это море. От соленой воды щипет глаза, но даже на «грязном» городском пляже можно, занырнув, увидеть дно. И Как-то не верится глазам, когда видишь эти слишком открыточные виды.
Один из таких видов попался мне на местном нудистском пляже. Огромные скалистые валуны выдаются в море, голубая вода резкими границами переходит в темно-синие пятна, горы щеголяют в лестных попонах и синеватой дымке, галька шуршит под ногами.... а вокруг манерные мужчины гордо выставили небу обгорелые попы. Но если смотреть только на море, ни хлопающие себя по бедрам нудисты, ни загорающие топлес нудистки не смогут отвлечь вас от созерцания огромных волн, ласкающих каменистый берег. Вот только парочка картонных коробок на гребнях этих самых волн сильно портили пейзаж и купание.
А вообще улочки Майорки, ее замки и каналы с изумрудной водой напоминают декорации фильмов про испанских идальго, влюбленных дон и разбойных морских кабальеро. Короче, про пиратов. Здесь есть единственный в Европе круглый замок, подниматься куда предстояло по бесконечным ступеням, а потом узнать, что билетов на концерт симфонической музыки сегодня уже нету. Здесь есть проспекты, которые раньше были каналами для воды, а потом превратились в бизнес-кварталы. Здесь есть фонтан, который бьет прямо из моря, а на против кафедрального собора устанавливают огромный экран и бесплатно крутят фильмы. Чаще на каталонском для популяризации языка.
Здесь много туристов из Германии и Англии, которым просто срывает крышу, здесь живут выходцы из России, Болгарии, Белоруссии и Украины, потому что жилье здесь дешевое, а через пару лет легко получить регистрацию и гражданство. Здесь отдыхают голливудские знаменитости и сейчас проматывает киношный бюджет Гоша Куценко. Работу здесь найти не трудно, и в каждой организации минимум 15% сотрудников должны составлять инвалиды и дауны.
А еще это город розовых оттенков. Розовых закатов, розовых цветов и розового асфальта. Когда едешь на автобусе, сквозь стекло дверей созерцаешь серые дороги и серую каменную кладку. С одной оговоркой – стекла в автобусах здесь серого цвета. И поэтому когда двери открываются, ты выходишь в город, полный розовых солнечных зайчиков, желто-рыже-алых домов, вязкой розовой жары и вечерних пальм. Ведь в автобусах здесь стоят кондиционеры. И в автобусах здесь – прохладно.

01:45 

В самолете

Детей я, кажется, люблю. Они маленькие как гномы, злобные как черти, непредсказуемые как торнадо, и им можно рассказывать сказки, не боясь погореть на мелочах. Но в этот раз в самолете их было отчаянно много. Рейс на Майорку задержали минут на сорок. Все эти сорок минут я со стойкостью оловянного солдатика пыталась не заснуть и в то же время не проснуться: представьте кайф -откинуться в кресле и насладится полетом, полностью отключившись. Не срослось.
Моей соседкой оказалась миловидная девочка лет трех по имени Софи. И когда на влете она затянула свою печальную песню - в салоне обнаружились еще десятка два таких же голосистых ревунов с очень грустным репертуаром. Короче пол дороги выли всем салоном. Дети от усталости и за компанию, взрослые от безысходности и в противовес. А когда разрешили расстегнуть ремни, счастливые родители выпустили маленьких террористов прогуляться. Дети носились между кресел, дрались, вопили, орали… Моя попытка откупиться хотя бы от Софии цветными карандашами так и ни к чему не привела. Короче сижу я, сонная, устатая, а Софии стоит рядом и так хитренько смотрит на мой ноутбук. Думаю, и попечатать мне тоже не дадут.

Кстати, вот подумалось: если в кабину самолета нельзя проносить больше 100 мл. жидкости, колющие-режущие предметы, пилочку для ногтей, зажигалку... во избежание терактов, то почему туда пускают детей до пяти лет? Это же оружие массового поражения. Семья из шестерых человек может заставить самолет повернуть куда угодно! Главное, взять правильную ноту.

01:43 

Пересадка

В аэропорту Берлина пахнет осенью. А кабины грузовых лифтов похожи на отсеки космических кораблей, в которых вот-вот откроются двери в непокоренный космос. Я сижу в полупустом зале ожидания, а прямо на полу возятся итальянские дети. Рассыпав игрушки между кресел, ползает кудрявая девочка. Лепечет что-то забавное, тащит в рот лошадок и дельфинчиков. Ее папа с национальным флагом на груди покровительственно мне улыбается. До начала посадки – целый час.
Мы прилетели ранним утром, среди обрывков беспокойного сна и застывших снежинок на краю иллюминатора. В слепящей белизне тумана начало посадки ощущаешь кожей. Потому что в свете дождевых облаков кажется, что крыло неподвижно. Нет ориентиров. На осмотр столицы Германии – 7 часов.
Это ужасно, но мне не интересны города. Конечно, есть своя прелесть в прогулках одиночества. Замечаешь надменные морды немецких трамваев, пожелтевшие дубовые листья или умудряешься простоять получасовую очередь к автомату размены валюты вместо кассы по выдачи пропусков на телебашню. Все местные святыни я разглядывала уже за окном автобуса, пока не задремала дрожащим дорожным маревом. Точеные черты статуй, промытые осенней моросью стеклянные полусферы, строгая архитектура. Берлин запомнился мне серыми улочками и бесконечным граффити.
Символы инопланетным цивилизациям или последние свидетельства уличных дизайнеров – черные полосы, коричневые надписи и аппликации на мокрых стенах. На памятниках, домах, дорожных знаках, светофорах. Как они еще не добрались до людей? Кажется, некоторые философы помятого вида сидят прямо на асфальте часами, неподвижно уставившись в ноги редким туристам. Или, к примеру, местный гей, бесстыдно выставивший коленки и шипящий в след всем проходящим девушкам: под ним вся лавочка расписана, а его не тронули. По каким соображениям?
Так вот, мне не интересны города. Конечно, щемящее чувство упущенного посещает, но не часто. К тому же немецкая карта метро, где клубком движутся линии, а поезда идут то назад, то вперед, то меняют самоориентацию – все это кажется мне подозрительным. Мне скучно бродить между мокрыми объявлениями и закрытыми окнами, историй которых я не знаю. И тогда я начинаю выдумывать их сама, забывая глядеть по сторонам и отмечать особенности архитектуры. Меня редко охватывает азарт, когда требуется пробежать по всем основным флажкам достопримечательностей, отметить их фотоснимком и гордо сказать: я видела Берлин.
Города надо смотреть с теми, кто их любит и знает. В противном случае следует знакомиться с людьми.
Эсси – финская 17летняя путешественница,- подобрала меня у самого аэропорта на автобусной остановке. Это она считает, что подобрала. Я просто сравнила шансы и поинтересовалась у нее сколько время. Через три минуты она уже не могла меня бросить, не посадив на автобус, через пол часа она не представляла без меня завтрак. Этим утром из Хельсинки ее отправлял отец: приехал на мотоцикле в проливной дождь, и через несколько часов она ехала к другу своего друга, у которого можно пересидеть до понедельника. Она вообще очень гордится своим отцом. А мама вечно занята тремя младшими сестрами и братом. Но главное, чем этот юный вундеркинд с высшим образованием за плечами собирается заниматься – это путешествия. Огромные очки, сигарета каждые пол часа и своя квартира в Хельсинки. Конечно, у нее есть парень. Но это не серьезно: он хиппи, он скалолаз и уже три недели о нем ничего не слышно, как он уехал в Европу.
Вообще она не разговорчива. Стоит, подтягивает потрепанный рюкзак, а в вагоне хрипло вторит плееру местная певица метрополитена. «Бессаме мучо» в это утро не риносит больших доходов. А людей часто тянет со мной на откровения. Особенно если им немного рассказать о себе. На ломаном английском, упрощая суть и глотая смыслы.
Больше всего Эсси нравятся русские мужчины. Они такие тихие и работящие. У нее уже было двое бой-френдов из России: Павел и Константин. Но ей же только 17. Это все, конечно же, было серьезно. На рождество Эсси поедет в Сибирь. Россию она критикует и восхищается, но больше ее волнуют политические убийства журналистов. Вот меня почему до сих пор не убили?
А еще она целый год учила русский. Но ничего не помнит, кроме алфавита и фразы «Мерседес – какая шикарная машина». Эсси не любит итальянских, испанских и французских мужчин, за то, что слишком ветрены, много говорят и быстро признаются в любви, но тут же обнимается с грузинским продавцом фруктов, который уговаривает меня провести с ним ближайшие пол часа. Потом мы пьем кофе и кормим мокрых воробьев ее бутербродом. Идет мелкий дождь. В Берлине осень.
А еще Эсси любит Берлин. Ей кажется, что среди всех городов, в которых она уже побывала, этот – самый красивый. Он лучше Питера, Хельсинки, Талина, хоть и не такой большой как Нью-Йорк. На бусах дрожит деревянный слоник, она снова курит и отмечает мне на карте места, в которых побывала в свои прошлые приезды. Эсси работает по десять часов в какой-то теплице и почти ничего не ест. Не хочется. Я много молчу, киваю, наверное, не хватает английских слов. Расстаемся, а она почти плачет. Утверждает, что боится, будто я не доберусь до аэропорта. Задерживается, что бы показать черно-белые фотографии друзей и родителей. Обещаю написать, как только вернусь в Москву в октябре. Она грозится приехать.
Я честно загадывала и в этот раз стать настоящим туристом. Пробежаться по основным памятникам, отметиться в познавательной лихорадке, потеряться в центре восточного и заблудиться на окраинах западного города. А вместо этого в моей памяти поиски немецких сосисок среди итальянских ресторанчиков, путешествия между двух закрытых станций метро, серые платформы подземки и желтая непромокайка Эсси, На Эсси фиолетовые лосины, огромные очки и деревянные бусы. И она совершенно не знает, как же я справлюсь без нее в этом городе. Ей 17. И она мечтает путешествовать, что бы к старости точно знать, где хочется поселиться.

16:34 

Наблюдение

Когда мужчина смотрит на море, в его глазах отражается море. Когда на море смотрит женщина, в ее глазах отражается мужчина, который смотрит на море. Даже если этот мужчина сидит в ней самой.

Бортовые заметки

главная