01:43 

Пересадка

des_epine
В аэропорту Берлина пахнет осенью. А кабины грузовых лифтов похожи на отсеки космических кораблей, в которых вот-вот откроются двери в непокоренный космос. Я сижу в полупустом зале ожидания, а прямо на полу возятся итальянские дети. Рассыпав игрушки между кресел, ползает кудрявая девочка. Лепечет что-то забавное, тащит в рот лошадок и дельфинчиков. Ее папа с национальным флагом на груди покровительственно мне улыбается. До начала посадки – целый час.
Мы прилетели ранним утром, среди обрывков беспокойного сна и застывших снежинок на краю иллюминатора. В слепящей белизне тумана начало посадки ощущаешь кожей. Потому что в свете дождевых облаков кажется, что крыло неподвижно. Нет ориентиров. На осмотр столицы Германии – 7 часов.
Это ужасно, но мне не интересны города. Конечно, есть своя прелесть в прогулках одиночества. Замечаешь надменные морды немецких трамваев, пожелтевшие дубовые листья или умудряешься простоять получасовую очередь к автомату размены валюты вместо кассы по выдачи пропусков на телебашню. Все местные святыни я разглядывала уже за окном автобуса, пока не задремала дрожащим дорожным маревом. Точеные черты статуй, промытые осенней моросью стеклянные полусферы, строгая архитектура. Берлин запомнился мне серыми улочками и бесконечным граффити.
Символы инопланетным цивилизациям или последние свидетельства уличных дизайнеров – черные полосы, коричневые надписи и аппликации на мокрых стенах. На памятниках, домах, дорожных знаках, светофорах. Как они еще не добрались до людей? Кажется, некоторые философы помятого вида сидят прямо на асфальте часами, неподвижно уставившись в ноги редким туристам. Или, к примеру, местный гей, бесстыдно выставивший коленки и шипящий в след всем проходящим девушкам: под ним вся лавочка расписана, а его не тронули. По каким соображениям?
Так вот, мне не интересны города. Конечно, щемящее чувство упущенного посещает, но не часто. К тому же немецкая карта метро, где клубком движутся линии, а поезда идут то назад, то вперед, то меняют самоориентацию – все это кажется мне подозрительным. Мне скучно бродить между мокрыми объявлениями и закрытыми окнами, историй которых я не знаю. И тогда я начинаю выдумывать их сама, забывая глядеть по сторонам и отмечать особенности архитектуры. Меня редко охватывает азарт, когда требуется пробежать по всем основным флажкам достопримечательностей, отметить их фотоснимком и гордо сказать: я видела Берлин.
Города надо смотреть с теми, кто их любит и знает. В противном случае следует знакомиться с людьми.
Эсси – финская 17летняя путешественница,- подобрала меня у самого аэропорта на автобусной остановке. Это она считает, что подобрала. Я просто сравнила шансы и поинтересовалась у нее сколько время. Через три минуты она уже не могла меня бросить, не посадив на автобус, через пол часа она не представляла без меня завтрак. Этим утром из Хельсинки ее отправлял отец: приехал на мотоцикле в проливной дождь, и через несколько часов она ехала к другу своего друга, у которого можно пересидеть до понедельника. Она вообще очень гордится своим отцом. А мама вечно занята тремя младшими сестрами и братом. Но главное, чем этот юный вундеркинд с высшим образованием за плечами собирается заниматься – это путешествия. Огромные очки, сигарета каждые пол часа и своя квартира в Хельсинки. Конечно, у нее есть парень. Но это не серьезно: он хиппи, он скалолаз и уже три недели о нем ничего не слышно, как он уехал в Европу.
Вообще она не разговорчива. Стоит, подтягивает потрепанный рюкзак, а в вагоне хрипло вторит плееру местная певица метрополитена. «Бессаме мучо» в это утро не риносит больших доходов. А людей часто тянет со мной на откровения. Особенно если им немного рассказать о себе. На ломаном английском, упрощая суть и глотая смыслы.
Больше всего Эсси нравятся русские мужчины. Они такие тихие и работящие. У нее уже было двое бой-френдов из России: Павел и Константин. Но ей же только 17. Это все, конечно же, было серьезно. На рождество Эсси поедет в Сибирь. Россию она критикует и восхищается, но больше ее волнуют политические убийства журналистов. Вот меня почему до сих пор не убили?
А еще она целый год учила русский. Но ничего не помнит, кроме алфавита и фразы «Мерседес – какая шикарная машина». Эсси не любит итальянских, испанских и французских мужчин, за то, что слишком ветрены, много говорят и быстро признаются в любви, но тут же обнимается с грузинским продавцом фруктов, который уговаривает меня провести с ним ближайшие пол часа. Потом мы пьем кофе и кормим мокрых воробьев ее бутербродом. Идет мелкий дождь. В Берлине осень.
А еще Эсси любит Берлин. Ей кажется, что среди всех городов, в которых она уже побывала, этот – самый красивый. Он лучше Питера, Хельсинки, Талина, хоть и не такой большой как Нью-Йорк. На бусах дрожит деревянный слоник, она снова курит и отмечает мне на карте места, в которых побывала в свои прошлые приезды. Эсси работает по десять часов в какой-то теплице и почти ничего не ест. Не хочется. Я много молчу, киваю, наверное, не хватает английских слов. Расстаемся, а она почти плачет. Утверждает, что боится, будто я не доберусь до аэропорта. Задерживается, что бы показать черно-белые фотографии друзей и родителей. Обещаю написать, как только вернусь в Москву в октябре. Она грозится приехать.
Я честно загадывала и в этот раз стать настоящим туристом. Пробежаться по основным памятникам, отметиться в познавательной лихорадке, потеряться в центре восточного и заблудиться на окраинах западного города. А вместо этого в моей памяти поиски немецких сосисок среди итальянских ресторанчиков, путешествия между двух закрытых станций метро, серые платформы подземки и желтая непромокайка Эсси, На Эсси фиолетовые лосины, огромные очки и деревянные бусы. И она совершенно не знает, как же я справлюсь без нее в этом городе. Ей 17. И она мечтает путешествовать, что бы к старости точно знать, где хочется поселиться.

URL
   

Бортовые заметки

главная